Константин Симонов - Жди меня, и я вернусь

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.

Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.

Если будет тебе одиноко

Если будет тебе одиноко,
Или в сердце появиться боль
Ты прийди,я в
любое время
обниму и побуду с тобой.

Если вдруг тебе холодно станет,
Я согрею тебя теплом,
Или снег весной
не расстает -
не волнуйся - мы переживем.

Вдруг тобой овладеет жажда,
Я тебе принесу воды
или ссора будет
однажды, -
я забуду,важнее ведь МЫ.

Не дай Бог в беду попадешь ты,
я всегда тебе помогу.
И в любые жизни
моменты
я всегда тебя поддержу.

Если что-то с тобою случиться,
ты всегда приходи ко мне.
В сердце двери
тебе открыты.
Знай! всегда открыты тебе

Знаешь, что такое Нежность?

Нежность – это когда ты раскрываешься во сне, а любимый человек раз за разом тебя накрывает и обнимает, прижимая к себе чтобы согреть…
Нежность – это не кофе в постель, и не «я тебя люблю» после секса, не завтраки-обеды-ужины, не большие зарплаты, не рука, открывающая твою дверь машины и не ни к чему не обязывающая улыбка. Не походы в кино, не вопросы «как дела?».
Нежность – это незаметное сплетение пальцев, это когда при встрече люди замирают на секунду, обнявшись…
Нежность – это солнышко в твоих глазах, когда ты смотришь на меня спящую…
Нежность – это мой вдох и твой выдох.
Нежность – это кончик пальца, притрагивающийся к носу.
Нежность – это сила любви, но Нежность – это не сюсюканье.
Нежность – лучшее доказательство любви, чем любые клятвы.
Нежность – это не слабость, нежность - это мужество, только сильный человек не испугается обнажить свое сердце и показать свою Нежность.
Нежность – это маленький комочек в солнечном сплетении, который иногда не дает тебе дышать.
Нежность – это когда я, сам того не замечая, убираю твои волосы за ухо.
Нежность – это не слова.
Нежность – это дыхание в одном ритме.
Нежность – это когда твои мысли и мои переплетаются и не существуют порознь.
Нежность – это фото, на которое смотришь, тихо улыбаясь.
Нежность – это ощущение тебя на кончиках пальцев, даже если ты далеко.
Нежность – это когда я беру твое лицо в ладони, целуя тебя, или просто обнимаю, прижимая к себе все крепче и пытаясь соскучившимися по тебе руками почувствовать тебя всего сразу.
Нежность – это когда я подбираю с пола разбросанные вещи и, улыбаясь, кладу их на место.
Нежность – это задумчивая улыбка в глазах, когда я думаю о тебе.
Нежность – это осознание, что есть то место, где тебя всегда так ждут с любовью и с теплотой, немножко с грустью, потому что всем ведь грустно, когда любимых рядом нет.
И их всегда так ждут. Ждут на минуту. Ждут на секунду. Ждут на неделю. Ждут на всю жизнь.
Ждут, чтобы сказать им – Нежность.
Ждут, чтобы просто улыбнуться и подарить тепло.
Ждут, чтобы запомнить на то время, пока их с ними нет рядом и даже если рядом постоянно, на те минуты или часы расставаний, любимых все равно очень Ждут.
А если их рядом нет, то просто Ждут.
ВСЕГДА…

Что от любви осталось нам?

Что от любви осталось нам?
Лишь только грусть по давним дням,
Лишь прядь волос и ворох желтых
Фотографий…
Где письма те и те мечты?
Где та весна, и те цветы,
И на дорожке там, в саду,
Скрипящий гравий?..
Где теплый ветер в волосах
И поцелуи на губах?
Скажите, что назло годам
Осталось нам?
Воспоминаний верный страж,
В глуши запрятанный пейзаж…
Во тьме возник твой милый лик,
Любви мираж…

Charles Trenet

Грозовой перевал - Sylvia Plath

Горизонты, неровные, опрокинутые,
Окружают меня как вязанки хвороста:
Только чиркнуть спичкой – и можно б согреться!
Их тонкие линии вот-вот раскалят воздух
До ярко-оранжевого света.
Ими скреплённая даль пустая
Должна бы испариться, утяжеляя
Бледное небо. Но горизонты тают,
Как обещания, пока я шагаю
К ним...
Тут жизнь состоит из одних
Травинок, да овечьих сердец. А ветер
Льётся как судьба, наклонив
В одну сторону всё, что есть на свете.
Он пытается у меня из сердца
Всё тепло выдуть, всю меня захолодить.
А стоит внимательно в вереск вглядеться,
Станет ясно: он хочет
Оплести мои кости и побелить...

Овцы-то знают, где живут! Бесконечные годы
Эти грязные шерстяные облачка
Пасутся спокойно, серые, как погода...
Погружаюсь в черноту овечьего зрачка –
Я – словно посланное в пространство сообщенье,
Глупое, как эти животные, обступившие меня,
Эти переодетые бабушки, желтозубые, в париках,
Густо и жёстко мекающие
Над лужами в разъезженных колеях.
Подхожу – вода прозрачна, как одиночество,
Протекающее сквозь пальцы,
А ступеньки – от одной полосы травы до другой.
Люди? Только ветру обрывки слов вспоминаются,
И он повторяет их,
то жалуясь, то беседуя сам с собой...

"Тёмный камень, тёмный камень..." -
бормочет ветер печально,
А небу одна опора – я. Ведь тут
Только я, только я одна вертикальна,
Да травинки, что качая рассеянно головами,
в ужасе темноты ждут.
А в узких долинах, чёрных, как раскрытые кошельки,
Монетками поблескивают далёких домиков огоньки.

Долина Хардкастл - Sylvia Plath

С каменной твёрдостью ноги ее выбивали
Из мостовой громкое эхо – кремень по стали,
Голубые зигзаги прошивали осколками синими
Чёрный каменный городок,
И треск воздуха, как возгоранье сухой древесины,
Фейерверки искр, летевшие у неё из-под ног,
Разбивал об стены тёмных карликовых коттеджей. Но не могли
Уцелеть эти отзвуки: эхо умерло за спиной,
Сзади, за крайним домом, уже вдали
Отражённое последней стеной. И поползли

Луга в бесконечной кипени трав,
Скачущих в свете полной луны, и --
Гривы по ветру – облачные кони ночные –
Стреноженные луной как море, не оторвав-
шиеся от корней, но летящие неустанно.

И хоть духи, лепясь из тумана, поднимались со дна долины,
Даже висели на уровне её плеча,
Но не сгустился до чёткого призрака ни один, и –
Вот так же не было слов, чтоб прояснить хоть часть
Того состоянья, пустого, бесстрастного,

С которым проходила она деревню, дом за домом,
Где спали люди из снов. А в её глазах не было сна:
Только тонко светилась пыль дрёмы,
Однако и она, и она
Под каблуками гасла.

Длинный ветер, выдувая личность из тела,
Оставил от неё только клочок огня,
Дул озабоченно, тяжело, оголтело
Свистя в самое ухо, отзываясь в тыкве пустой,
В той, которая только что была её головой,

А всё, что ночь взамен уделила ей
За этот жалкий дар, за тело, за стук сердца,
Было только горбатое равнодушие холмов,
от которых некуда деться,
Да клеточки пастбищ, разделённые оградами чёрных камней,
Взваленных один на другой,

Да запертые сараи, где спят выводки то ли поросят, то ли цыплят.
Овцы дремлют в поле, каменной шерстью покрыты,
Коровы, подогнув колени, как валуны лежат,
Да птицы на сучьях в оперении из гранита
Притворились листвой.

И виделось это, всё подряд,
Первозданным изначальным миром. Таким вот
Был он в первом движенье своём, зыбком, невнят-
ном первом шорохе крови и лимфы,
Когда его ещё не изменил ничей взгляд.

Такого мира с лихвой хватить бы могло,
Чтоб погасить её крохотное тепло!
Но ещё до того, как тело отяжелело, и стальные эти
Холмы раскрошили её на осколки кварца в каменном свете,
Она повернула назад.

Грааль - Sylvia Plath

Через вересковый холм перешли мы,
Сквозь струящийся зеленью воздух.
В нём каменные фермы утонули,
И колышутся травяные долины.
Этот свет – совсем не рассветный,
И совсем не послезакатный:
Наши лица и руки озарил он
Прозрачнейшим отсветом фарфора,
И земля ничего не желает –
Вес исчез – как у всех, кто стремился,
К истоку странного света,

Кто искал сокровище это,
Что являлось рыцарям разным,
Но в руки не далось ни разу:
То видали его на вершине
Холма, то глубоко в море,
И повсюду одновременно...

Узнавали только по свету,
Не похожему ни на свет солнца,
Ни на свет луны или звёзд.
И знакомый путь становился
Незнакомым... И вот мы тоже –
Отчуждённые, не такие...
Там, где крылья ангелов слышно.

И плывём мы среди плывущих
Скамеек, столов... Тяготенье
Растаяло в тихом дыханье
Более лёгкой стихии,
Чем всё земное. И нету

Ничего невозможного. Нету
Ничего недоступного... Но –
Приближенье и есть удаленье!
На банальной дороге домой
Мебель падает, свет исчезает,
И становится каменным тело.

Вселенская мудрость

A person must not get married in order to lead a happy and fulfilling life.
Morning Song

Love set you going like a fat gold watch.
The midwife slapped your footsoles, and your bald cry
Took its place among the elements.

Our voices echo, magnifying your arrival. New statue.
In a drafty museum, your nakedness
Shadows our safety. We stand round blankly as walls.

I'm no more your mother
Than the cloud that distills a mirror to reflect its own slow
Effacement at the wind's hand.

All night your moth-breath
Flickers among the flat pink roses. I wake to listen:
A far sea moves in my ear.

One cry, and I stumble from bed, cow-heavy and floral
In my Victorian nightgown.
Your mouth opens clean as a cat's. The window square

Whitens and swallows its dull stars. And now you try
Your handful of notes;
The clear vowels rise like balloons.
Sylvia Plath

У муз в плену - Sylvia Plath

От монстра уже плохо. Сделала перерыв. Нашла картинки на ягодную тему. Настроение поднялось, нада продолжить поиски на монстре. Не очень интересное занятие, но жизненно необходимое. Но отвлечся не помешает не на долго.

У МУЗ В ПЛЕНУ
(по картине Д. Кирико «Тревожащие музы»)

Мама, какую дурацкую фею,
Какую уродливую кузину
Ты так оплошно не пригласила
Когда-то давно на мои крестины?
Вот она тогда и послала, в отместку,
Вместо себя этих жутких дам,
Чтобы они всё кивали, кивали
Яйцеподобными головами
У колыбели моей по ночам!

Мама, ты так рассказывала сказки,
Что был не страшным даже медведь,
А ведьмы всегда запечёнными оказывались
В имбирные коврижки… Но я не про ведьм:
Видела ли ты этих дам? Могла ли
Хоть словом избавить меня от них,
Чтоб по ночам они не кивали
Безротые, безглазые, с какими-то швами
На лысых луковицах пустых?

В ту самую бурю, когда все двенадцать окон
В отцовском кабинете прогибались от ветра,
Как пузыри готовые лопнуть,
Ты печеньем и яблочными консервами
Поздно вечером нас кормила, и
Пела с нами: «Бум-бум, злится Тор,
Нам плевать на этот вздор»
А вот эти дамы просто стёкла разбили!

Когда школьницы, мигая фонариками,
Стали «Жучка-светлячка» танцевать,
Я стояла в стороне с отяжелевшими ногами
И не могла ногу поднять
В тени этих моих унылоголовых
Крёстных, а ты плакала целый час,
Я не могла сказать ни слова,
Тени удлинились, и свет погас …

Мама, ты гнала меня учиться музыке,
Мои гаммы никто кроме тебя не хвалил,
А ведь все учительницы считали,
Что на ухо мне медведь наступил!
И хоть я свои деревянные пальцы
Тренировала часами – всё ни к чему.
А я в то же время училась, признаться,
Не там, и не так, и не тому
У этих незваных дам, этих муз…

Как-то я проснулась и увидала
Тебя в синем воздухе надо мной.
На зелёном шарике всё сверкало
Яркими птицами, цветами, травой,
И эта планетка с тобой уносилась
Как мыльный пузырь, ты звала: «эй, сюда!»
А я, обернувшись в другую сторону,
Смотрела только на этих дам…

День, ночь, у моей постели
Они, в тех же каменных платьях, со мной.
Лица так же пусты, как тогда на крестинах,
Тень от солнца пугает длиной:
Ведь оно и не взойдёт, и не закатится, а тени –
Не сдвинутся, тени колонн кривых.
В этот мир ты меня поместила с рожденья …
Мама! Мне никогда не оставить их!
С. Плат

Solitude

Мне хочется плакать

Мне хочется плакать, а я веселюсь,
Я прячу за смехом смертельную грусть,
Рисую улыбку, шучу без конца,
Живу за фасадом чужого лица,
Была я крылата, но нет высоты,
Осколками тают былые мечты.
Все думают: счастлива, всем улыбается.
А это ведь сердце мое разрывается...

Romeo and Juliet - William Shakespeare

Приносит утро мрачный мир всем вам,
И солнце грустное не хочет встать.
Пойдем. Еще придется думать нам -
Кого помиловать, кого карать.
Ведь горше не было во все столетья
Рассказа о Ромео и Джульетте.

147
My love is as a fever, longing still
For that which longer nurseth the disease?
Feeding on that which doth preserve the ill,
Th'uncertain sickly appetite to please.
My reason, the physician to my love,
Angry that his prescriptions are not kept,
Hath left me, and I desperate now approve
Desire is death, which physic did except.
Past cure I am, now reason is past care,
And frantic mad with evermore unrest,
My thoughts and my discourse as madmen's are,
At random from the truth vainly expressed:
For I have sworn thee fair, and thought thee bright,
Who art as black as hell, as dark as night.
Моя любовь - как лихорадка, которая все время жаждет
того, что еще больше вскармливает болезнь,
питаясь тем, что сохраняет недуг,
чтобы удовлетворить непостоянный, болезненный аппетит.
Мой рассудок - врач, лечивший меня от любви, -
разгневанный тем, что я не выполнял его рецептов,
покинул меня, и теперь я в отчаянье убеждаюсь на опыте,
что страсть, которую отвергает медицина, - это смерть.
Мне уже не излечиться теперь, когда рассудок от меня отказался;
я в лихорадочном безумии от вечного смятения,
мои мысли и речь - как у безумца,
они далеки от истины и говорятся без толку.
Так, я клялся, что ты белокура и думал, что ты светла,
а ты черна, как ад, темна, как ночь.

Hamlet - To be or not to be? - William Shakespeare

Гамлет

Быть иль не быть? Вот в чем вопрос? Что лучше?
Сносить ли от неистовой судьбы
Удары стрел и камней, - или смело
Вооружиться против моря зла
И в бой вступить? Ведь умереть - уснуть -
Не больше. И сознать, что этим сном
Мы заглушим все муки духа, боли
Телесные? О, это столь желанный
Конец! Да, - умереть - уснуть!
Уснуть? Жить в мире грез, быть может? Вот
Преграда! А какие в мертвом сне
Видения пред духом бестелесным
Проносятся? О, в этом вся причина,
Что скорби долговечны на земле!
А то кому снести бы все насмешки
Судьбы, обиды, произвол тиранов,
Спесь гордецов, отвергнутой любви
Мучения, медлительность законов,
Властей бесстыдство, дерзкое презренье
Ничтожества к страдальцам заслуженным,
Когда бы каждый мог покончить с этим
Простым ударом шила? Кто бы стал
Потеть, изнемогать под грузом жизни,
Когда бы страх невольный перед чем-то
В стране, откуда мертвым нет возврата,
Нас не смущал, - и мы скорей готовы
Переносить здесь скорби, чем идти
Навстречу неизведанным бедам.
И эта мысль нас в трусов превращает,
Могучий цвет решимости хиреет
При размышленье, и деянья наши
Становятся ничтожеством, теряя
Название деяний. Тише! Вы,
Офелия? О, нимфа! Помяните
Мои грехи в молитве.

Sonnet 154 - William Shakespeare

The little Love-god lying once asleep
Laid by his side his heart-inflaming brand,
Whilst many nymphs that vowed chaste life to keep
Came tripping by; but in her maiden hand
The fairest votary took up that fire
Which many legions of true hearts had warmed,
And so the general of hot desire
Was sleeping by a virgin hand disarmed.
This brand she quench d in a cool well by,
Which from Love's fire took heat perpetual,
Growing a bath and healthful remedy
For men diseased; but I, my mistress' thrall,
Came there for cure, and this by that I prove:
Love's fire heats water, water cools not love.

Спал мальчик, бог Любви, и рядом с ним
Лежал волшебный факел.
Пробегали тут несколько Дианы верных нимф,
Что девственность свою оберегали.

Огонь, в котором род людской сгорал,
Был жрицею прекрасной обнаружен,
И, спящий крепко, страсти генерал
Рукой невинной был обезоружен.

В холодных водах местного ключа
Любовный факел нимфа погасила.
И с той поры вода там горяча,
В ней велика целительная сила.

Но этот ключ не излечил меня:
Воде не охладить любви огня.

О бесполезных книгах

Вот вам дурак библиофил:
Он много ценных книг скопил,
Хотя читать их не любил.
На корабле, как посужу,
Недаром первым я сижу.
Скажите: «Ганс-дурак», и вмиг
Вам скажут: «А! Любитель книг!» —
Хоть в них не смыслю ни аза,
Пускаю людям пыль в глаза.
Коль спросят: «Тема вам знакома?» —
Скажу: «Пороюсь в книгах дома».
Я взыскан тем уже судьбой,
Что вижу книги пред собой.
Царь Птолемей собрал подряд
Все книги мира, говорят.
Весьма гордился Птолемей
Сокровищницею своей,
Но в грамоту не слишком вник —
И мало почерпнул из книг.
Я книги много лет коплю,
Читать, однако, не люблю:
Мозги наукой засорять —
Здоровье попусту терять.
Усердье к лишним знаньям — вздор,
Кто жаждет их — тот фантазер!
Хоть неуч я, а все ж могу
В академическом кругу
Блеснуть словечком «item».
Да, Латынь, конечно, мне чужда,
Родной язык доступней, но
Я знаю: «vinum» есть «вино»,
«Cuculus» — олух,
«sus» — свинья,
«Dominus Doctor» — это я.
Но уши прячу, чтоб не счел
Меня ослом наш мукомол.

Себастьян Брант

100% ЖЕНЩИНА

… я бываю такая разная, то капризная, то прекрасная,
то страшилище опупенное, то красавица мисс вселенная,
то покладиста, то с характером, то молчу, то ругаюся матерно,
то в горящие избы на лошади, то отчаянно требую помощи,
дверью хлопну – расставлю все точки,
то ласкаюсь пушистым комочком, то люблю и тотчас ненавижу,
то боюсь высоты, но на крышу выхожу погулять темной ночкой,
то жена, то примерная дочка, то смеюсь, то рыдаю белугой,
то мирюсь, то ругаюсь с подругой.
Не больна я, не в психике трещина –
Просто Я – 100% ЖЕНЩИНА …

Девочка в розовом пальто

Хорошо быть девочкой в розовом пальто!
Можно и в зелёненьком, но уже не то.
Хорошо быть девушкой в норковом манто!
Можно и не девушкой, но уже не то...
Хорошо французом быть! Жаком Ив Кусто.
Можно молдаванином, но уже не то!
Хорошо по городу мчаться на авто!
Можно и в автобусе, но уже не то...
Славно выпить водочки, граммов, этак, сто!
Можно минералочки, но уже не то.
Славно выйти вечером - глянуть, где и что.
Можно и посуду мыть, но уже не то.
Хорошо омаров есть, запивать Шато.
Можно пиво с воблою, но уже не то.
Стать бы знаменитою, как Бриджит Бардо.
Можно как Крачковская, но уже не то.
Хорошо жонглером быть в цирке шапито!
Можно и уборщицей, но уже не то...
Хорошо бы ОТПУСК взять, этак, дней на сто.
Mожно и УВОЛИТЬСЯ... - но уже не то.

Tout songe est mensonge

Combien de personnes devront mourir
Combien d’autres devront souffrir
La couleur du temps, la couleur des gens
Y faudra y réfléchir pour ne pas s’anéantir

Умереть, уснуть. — Уснуть!
И видеть сны, быть может?
Вот в чем трудность;
Какие сны приснятся в смертном сне,
Когда мы сбросим этот бренный шум, —
Вот что сбивает нас…
«Гамлет»

Fire and ice - Robert Frost

Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I've tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would siffice.

Déjeuner du matin

Jacques Prévert

Il a mis le café
Dans la tasse
Il a mis le lait
Dans la tasse de café
Il a mis le sucre
Dans le café au lait
Avec la petite cuillère
Il a tourné
Il a bu le café au lait
Et il a reposé la tasse
Sans me parler
Il a allumé
Une cigarette
Il a fait des ronds
Avec la fumée
Il a mis les cendres
Dans le cendrier
Sans me parler
Sans me regarder
Il s'est levé
Il a mis
Son chapeau sur sa tête
Il a mis
Son manteau de pluie
Parce qu'il pleuvait
Et il est parti
Sous la pluie
Sans une parole
Et moi j'ai pris
Ma tête dans ma main
Et j'ai pleuré.

Loneliness

Loneliness is darkness
A never-ending night.
Even though the black won’t go away,
You’ll never fall asleep.

Because loneliness sparks a fear
And unlike other nightmares
Awakening will not vanish it;
For the darkness is too strong
To allow any rest.

It makes memories into ghosts
And dreams into spirits.
Too vague to remember
Too important to forget.